Любаня как бы случайно знакомится с

Как можно случайно познакомиться :: ertitantka.tk - территория женских разговоров

На улице сейчас не знакомятся. Лет в шестнадцать я на него могла бы запасть, что-то в нем есть такое нежное и жесткое одновременно. Забыла спросить, где происходила коронация на звание Принца? Не в Париже случайно? так как у меня возраст идет со знаком "плюс", а у Любани - с минусом. Я вот только не могу понять,за что ее ненавидить если бы не она,то не мужчину, некоего Валерия. Любаня должна «случайно» познакомиться с. Отца бы спросить, но он далеко, а установить прямую связь с ним почти невозможно, О том, что Ким или Любаня могут не поддержать его предложение, он даже не подумал. Должно быть, это случайно получилось, но уж очень похоже. Ведь столько нужно сделать - находить соседей, знакомиться.

Лучше сделать ставку на простые, но стильные решения в одежде основные идеи можно почерпнуть из этой статьи и подобрать правильный макияж и причёску в помощь — эта и эта статья. И стоит ли говорить, что выглядеть хорошо нужно по возможности везде и всегда? Ухоженный и аккуратный внешний вид — как минимум признак вежливости по отношению к себе и окружающим.

Активные способы Время полного патриархата уже прошло, а тотального феминизма ещё не наступило. Тем не менее женщину, проявляющую инициативу в отношениях, сейчас вряд ли забросают камнями. В предложенном ниже списке — идеи для первого шага, которые смело может воплотить любая девушка.

Примените хитрость Откровенно выражать свою заинтересованность вовсе не обязательно. Познакомиться можно с помощью разного рода уловок.

Например, подойти к мужчине в кафе и сказать, что вы проиграли спор с подругой и по условиям пари должны взять номер телефона. Или произнести вслух шутку, затем обернуться и извиниться, сославшись на то, что думали, будто говорите с вашим знакомым. Конечно, такой способ требует определённых актёрских навыков.

Зато лёгкий выброс адреналина гарантирован. Попросите о помощи Привлечь внимание мужчины можно самым невинным способом.

Как вариант, попросить объяснить дорогу, достать что-то с верхней полки в магазине или просто придержать дверь. Главное — не стать женщиной-проблемой, которой постоянно требуется помощь сильного мужчины. Далеко не всем по душе роль отца-спасителя. Задайте вопрос Мужчины любят внимание не меньше, чем женщины. Особенно если это внимание льстит их кругозору и интеллекту.

Воспользуйтесь этой маленькой слабостью, чтобы расположить к себе малознакомого парня. Например, обратитесь с профессиональным вопросом к симпатичному коллеге или попросите объяснить грамматическое правило незнакомца с языковых курсов. Сделайте комплимент Всем приятно, когда их хвалят. При этом петь дифирамбы их внешности или мужественности вовсе не обязательно. Можно лестно отозваться о выступлении незнакомца на конференции или мероприятии с открытым микрофоном.

Или же подойти в парке к симпатичному собачнику и сделать комплимент его четвероногому другу. Завести собственную собаку тоже неплохая мысль: Открыто заявите о своём интересе Надоело играть в ролевые игры и ждать у моря погоды? Просто скажите понравившемуся человеку, что он вам интересен. Другой вариант — подойти к незнакомцу в кафе и спросить, можно ли присесть к нему за столик.

Кто-то — что такое поведение может испугать и оттолкнуть. Но вопрос в следующем: Правда в том, что мужчины, как и женщины, бывают разными и желают разного. А таксист вдруг как тормознет, перегнулся через него, открыл дверь да и вытолкнул Нику прямо в сугроб.

А портфельчик в кабине попридержал. Захлопнул дверь и рванул с места. И вот Ника остался без документов, без денег, без справок, без военного билета, даже без паспорта. Проходит день, проходит. Владыка спрашивает моего мужа: А Ника в растерянности — ну хорошо, паспорт он, конечно, восстановит, но — военный билет… Да этот военком волчком завертится — несколько дней назад только новый военный билет ему выдал, а он опять его потерял. Нет, больше этой птичке из клетки не вырваться, рыбке не избегнуть сетей, не упустит ее военком… А анализы!

Честно говоря, я была просто убита — я чувствовала, что Ника нескоро примется восстанавливать украденное у. Протянет, проволокитит, поддастся на это такое типичное искушение вместо того, чтобы его преодолеть, проявить решимость — может, это Господь его произволение испытывает стать диаконом?

Бывает такое, что Бог лишь единожды предлагает человеку нечто. Ходила я, скорбная и сумрачная, по московским храмам, молилась, просила за моего сынка. А меж тем — две недели уже прошло, третья пошла. Дело уже — безнадежное. Припала я в храме Подворья Лавры к Казанской иконе Божией Матери — там небольшая такая икона сбоку висит — даже ниже она уровня лица, на колени надо перед ней вставать и вверх тянуть голову.

Стала ее просить и вдруг чувствую, что исходит от нее такое утешение, такая любовь: Не успела я отпереть дверь, как зазвонил телефон — долго, настойчиво. И она — бряк трубку.

Стал мне этот ее сынок названивать из автоматов — свидания назначать. Обещал за сто долларов вернуть портфель. Но каждый раз, когда я готова была уже помчаться к месту встречи, перезванивал и менял адрес, словно кого-то боялся. Наконец мы условились встретиться у Манежа.

Выскочила из машины без перчаток и по снегу бегом. Минут через пятнадцать появился бугай, стукнул меня по плечу: Замечу слежку — ищи свой портфель на помойке. Руки у него были пусты. Я засеменила за.

Он провел меня молча, то и дело воровато оборачиваясь и стреляя по сторонам маленькими злыми глазками, по Большой Никитской, потом мы завернули за угол на улицу Неждановой там храм с иконой Святителя Спиридона и частицей его мощейпересекли садик и повернули.

У Газетного переулка он остановился: Голые руки мои заломило на морозе, губы не двигались. Я всегда так делал, и все соглашались. Не дашь денег — уйду, ищи-свищи свой портфель. Дрожащими непослушными руками я протянула ему купюру. Он положил ее в карман: Там к тебе подойдет человек и отдаст портфель. Где у меня гарантии, что он отдаст? Ну как хочешь, а я пошел, — и он двинулся по направленью к Тверской. Я помчалась в Александровский сад, жадно вглядываясь в лица.

Через минут двадцать ко мне подошла женщина с положительным лицом школьной учительницы и протянула мне пакет, в котором лежал портфель. Она пожала плечами и пошла к метро. Но она побежала, и я не стала ее догонять. В портфеле оказались все документы — и паспорт, и военный билет, и анализ мочи.

Не было только денег ни на диаконскую экипировку, ни на жизнь, ни тех, которые заработал мой певчий сын в ту ужасную ночь. И тогда я поднесла Матери Божьей этот золотой крестик. Ответы на все вопросы есть в Священном Писании, однако в нем нет ответа на конкретный вопрос: Здесь — простор человеческой свободе и загвоздка для волеизъявления, которое во всем хотело бы следовать замыслу Божьему, порой столь непонятному.

Один дружественный игумен говорил: Будто сидят они в комнате со стеклянной стеной и заглядывают сквозь нее в другую, по соседству. А там живем мы с моим мужем.

Проснувшись, взяла тетрадь и принялась в ней — нет, не писать стихи, а просто — чирикать. Старик Кирсанов, которому я в семнадцать лет приносила свои стихи, говорил мне: Вот я и чирикаю. Не могу поселить в домике лубяном над морем да на горе В греческом сентябре. То-то снятся они мне здесь: Что ни сон — убеждают держаться берега, путей, троп, Даже у тьмы, говорят, есть своя граница: Говорю — эта твердь небесная высока, Сквозь нее проходит рука.

Ни за что не ухватишься — как же держаться тут Рукам, которые из меня растут?. Вот когда б оттуда — из тверди перистой — вопреки Всем законам здешним — незримые две руки Протянулись, держа меня на весу, — тогда Убедились бы вы, как поступь моя тверда.

Все думаю про задание Журнала: Ничего не приходит в голову, кроме истории моих родителей. В декабре года шестнадцатилетний папа ехал на поезде из Москвы с такими же, как и он, курсантами, в артиллерийское училище в Омск. В том же вагоне моя бабушка увозила в эвакуацию своих дочерей — мою одиннадцатилетнюю маму и мою девятилетнюю тетку Лену.

Было холодно и страшно. Но молоденькие курсанты, занимавшие тот же отсек, пели, шутили и курили. Мама тоже — умная девочка — что-то прочитала. Потом получает она записочку от одного из этих молодых людей. На газетном срезе нацарапано карандашом: Мама тоже взяла карандашик и написала печатными буквами: С тем и отдала бумажку курсантику.

Меж тем пора было укладываться спать. В плацкартном вагоне было холодно, много народа, яблоку негде упасть. Короче — бабушка уложила Лену прямо в валенках, ногами к проходу. А когда они проснулись, оказалось, что кто-то ночью украл валенки у девочки. Тогда бабушка отрезала рукава своей шубы, зашила их и надела Лене на ноги. Ужинали и рассказывали всякие истории, связанные с войной. И папа вспомнил, как он ехал в училище и у них в вагоне со спящей девочки сняли валенки, и тогда, чтобы обуть ее босые ноги, ее мать отрезала рукава от шубы… Бабушка изменилась в лице, посмотрела на него каким-то новым взглядом и ахнула.

И стала описывать этих курсантов, которые шутили и читали стихи… Тогда уже папа как-то странно посмотрел на нее, молча встал, где-то порылся и извлек крошечную бумажку — газетный срез. Он развернул ее и протянул молодой жене. Апостол Павел неслучайно в своем определении проявлений любви пошел, в основном апофатическим путем: То есть она устраняется от всякой душевной нечистоты, избегает бесконечных провокаций самолюбия, уклоняется от соблазнов, как шипы, цепляющих и язвящих душу.

Любовь, испытуемая терпением, действительно собирает вместе разрозненные силы души, центрует их на себе, претворяя разнокачественные энергии в единую волю властного преображенного Эроса. Эта власть так велика, что перед ней пасует даже мощный природный инстинкт самосохранения, и душе сладка и желанна жертва, принесенная своей любви.

Да и все Святое Евангелие — это благовестие Любви о любви. По сути — там все о ней! У хозяйки виллы, на которой мы гостим, двое детей. Не так давно у нее работала няней моя грузинская подруга Каринка. У нее было университетское филологическое образование, и в няни она пошла не от хорошей жизни, хотя и была счастлива, когда я ее туда пристроила.

Каринку и ее мужа Шалву я знаю с семнадцати лет. Они тогда только-только поженились, а я приехала в Тбилиси попытать литературного счастья и попробовать переводить грузинских поэтов. Вскоре у них родилась гениальная девочка Сулико.

С трех лет она занималась музыкой, в пять ее приняли в музыкальную школу, а в девять она уже солировала: Шалва несколько лет проработал дипломатом в африканской стране, где у них был дом с бассейном, с прислугой: Это был год… Вскоре, спасаясь от разрухи, они переехали в Москву.

Пытались продать свои тбилисские апартаменты — две роскошные квартиры в лучших районах Тбилиси — за них по тогдашним ценам можно было купить разве что однокомнатную квартирку в Марьине. Сулико выскочила замуж — естественно, по любви. Через год, родив сыночка, развелась с мужем и совсем забросила музыку.

И тут Шалва закрутил на стороне бурный роман, а вскоре и вовсе бросил Каринку. Она осталась в чужом городе без мужа, без дома, без работы, без денег, с разведенной дочкой и внуком на руках.

Вот тогда она и пошла работать няней к состоятельным людям. Они так ее полюбили, что стали считать чуть ли не за родственницу.

Но она проработала там несколько лет и — дала слабину. Сломалась на какой-то ерунде — то ли какая-то интонация в голосе у ее хозяев царапнула ей слух, то ли вспомнилось, что она сама кончала филфак Тбилисского университета, была писательской дочкой и женой дипломата, что был у нее когда-то прекрасный собственный дом… Что была у нее дочка-вундеркинд, которой пророчили мировую славу, а та сделалась матерью-одиночкой с печальными глазами и устроилась — и то с огромным трудом — в какую-то фирму, торгующую хлопком, и летает теперь в Казахстан.

Глядя на Каринку, я думала — ну а я бы смогла, окажись в такой же ситуации, в чужой стране, среди чужих людей, напрочь забыть о себе и пойти работать няней или уборщицей?

И я, внутренне сжимаясь от горечи, досады, стыда и всей этой бессмыслицы, читала им стихи. А мне потом за это надругательство и над ними, и над самой собой платили семь пятьдесят, а то и — если выступление было в Подмосковье — одиннадцать рублей. Ее мощи были также перевезены из Константинополя в пору его падения и разграбления.

Здесь тоже, как и у святителя Спиридона, церковное пение сопровождается органом, и это так дивно, что после службы и молебна у мощей святой царицы, на который собрались греки с доблестной военной выправкой, в белых морских кителях, я отправилась по церковным лавкам Керкиры выискивать запись здешней литургии на СиДи.

Нигде не было, и лишь в одной из лавчонок мне продали за десять евро единственный — последний — диск. Лишь в конце учебного года накануне экзаменов я набралась храбрости, позвонила ему и попросила принести шпаргалки.

А потом настало лето, и все разъехались на каникулы.

Комедии онлайн на русском языке, cтраница 283

В институте я перезанималась и перетрудилась — во-первых, я училась на переводческом отделении и учила плюс ко всем предметам еще венгерский и французский языки. Во-вторых, я много писала по ночам и порой, еще в пылу ночного вдохновенья, прямо из-за письменного стола отправлялась утром на лекции.

По вечерам ходила на всякие там поэтические встречи, вечера поэзии и так далее. Родители очень за меня беспокоились и решили отправить на зимние каникулы в Гагры, в пустующий по зимнему времени дом творчества писателей. Его пытались заполнить шахтерами, но и те ехали туда без особой охоты.

Чтобы как-то скрасить скуку, они по вечерам ходили на танцы, которые устраивались прямо в столовой. Причем женщины танцевали с женщинами, а мужики — с мужиками. Как-то раз, сидя в своей лоджии, выходящей прямо на море, и следя за багровым солнцем, медленно склоняющимся долу, я вдруг испытала странное ощущение — меня целиком охватила решимость тотчас же, немедленно позвонить обещанному мне будущему мужу. Этот порыв воли был так иррационален, что я засомневалась — от меня ли он исходит, тем паче что телефона я не помнила наизусть — он был где-то у меня записан и остался в Москве, да и звонила я лишь единожды — насчет шпаргалок.

И если бы это не звучало столь пародийно, я бы описала это так: Но в том-то и дело, что все происходило именно. Я вышла в метельные сумерки, стараясь мысленно ничего не исследовать и не сомневаться, а просто подчиняться. Я даже заставила себя не думать, что вот сейчас я наменяю для переговоров монет кажется, пятнадцатикопеечныха какой же номер я наберу? Нет, я просто пошла к автомату, сняла трубку и позволила руке самой, как ей вздумается, потыкать в разные кнопки… И трубку взял.

Я сижу и жду твоего звонка. Приходи ко мне завтра в гости. Через полчаса вещи мои были запихнуты в чемодан, через час я уже садилась на электричку, следующую в Адлер.

А еще через два часа я предстала пред очами начальника аэропорта, умоляя посадить меня на самолет, летящий в Москву. На следующий вечер я, как мы и договаривались, пришла в гости и, чувствуя, как дрожат у меня от страха поджилки, старалась говорить только о возвышенном и прекрасном.

Тем паче что на письменном столе моего собеседника я увидела раскрытую книгу, лежащую вверх обложкой. На ней было написано: Именно в эту систему мне очень хотелось попасть. На сей раз мы решили пересечь остров в его срединной части, чтобы оказаться на противоположном нашему — западном берегу. То тут, то там вдоль узкой извилистой дороги попадались селенья с удивительными розовыми домами, увитыми вьющимися растениями и приветствующие путников неизменной бугенвиллеей, росли огромные пальмы, лимоновые деревья в желтых лимончиках и могучие кактусы, увешанные сочными оранжевыми грушевидными плодами.

Мы даже остановились у одного такого бесхозного кактуса и сорвали несколько штук. На вкус они напоминают одновременно инжир и киви. Всюду царило благолепие и безмятежность. Местные греки, если таковые и встречались нам, разъезжали на велосипедах или беседовали, сидя в тавернах за стаканчиком доброго местного вина и неприхотливой закуской: Что-то не чувствовалось, чтобы здесь где-то шла битва за урожай или страда. Просто был прекрасный жаркий сентябрьский день, и небо было высоко и безмятежно, и жизнь хороша, и почему бы между делом не подкрепиться в таверне в компании соседей или родственников, или друзей, обсуждая новости… Монастырь в Палеокастрице — действующий.

Там живут пятнадцать монахов. Поэтому днем, когда нет богослужения, он закрыт. А открывают его лишь перед литургией и перед вечерней службой. Мы дождались положенного часа и подошли к чудотворной иконе Матери Божией, со всех сторон увешанной традиционными серебряными приношениями.

Там всегда бывает множество народа, особенно женщин, которые приезжают специально, чтобы заказать молебен о своем муже-пьянице. И вот одна такая женщина — из молящихся и плачущих — вдруг приходит к этому священнику с претензией: Так он и перестал — родимчик его хватил, лежит теперь парализованный, пальцем пошевелить не. Что это у вас за методы такие?

Комедии онлайн на русском языке в хорошем качестве, страница

Я так не договаривалась. Уж лучше пусть все обратно вернется. Пусть уж он лучше пьет, чем так-то кулем лежать. Сделайте, батюшка, как. А вот у моих друзей Таты и Марика процесс чудесного исцеления от алкоголизма прошел куда менее болезненно.

Марик — человек богемный, эмоциональный, поэт к тому. И вот он пил каждый день — то чтобы снять стресс, то чтобы преодолеть уныние и взбодриться. Так продолжалось больше двадцати лет. И вот мы с Татой стали вместе ходить в храм и заказывать молебны Матери Божией, чтобы сама Царица Небесная вмешалась и подействовала на Марика.

Через весьма малое время у него на лице появились… прыщики. Он стоял перед зеркалом, разглядывая их, и мочил каким-то лосьоном. Но лосьон их не брал. Тогда он обратился к врачам. Они сказали — это у вас печень. Вам пить никак нельзя — весь будете в прыщах. А Марик вообще-то видный такой мужик, и оказалось, что сам он этим очень дорожил, так что прыщики повергли его в полное расстройство.

И он даже бросил пить ради красоты лица. Ты знаешь, у него же и ишемия, и предынфарктное состояние было, и это его не останавливало! Но — прыщики на лице! Он каждый день выпивал. А если не выпивал, то глотал нембутал. А если не нембутал, то забивал мастырку ему приносили. При этом это был талантливейший, умнейший человек, писатель, классик детской литературы С.

В истории болезни у него было написано: И еще он говорил: Если он выходил из дома, то непременно попадал в какую-нибудь историю, и потому о нем говорили, как о гоголевском Ноздреве, что он — человек исторический.

Но особенно ее тревожил этот каждодневный кайф, в котором пребывал ее муж, и больше всего она боялась, что он — не спасется. Она испробовала все — и лечила его, отдавая в больницу, но там он убалтывал санитаров, нянечек и даже медсестер, и они исправно поставляли ему и спирт, и таблетки; молилась за него по монастырям и даже купила ему дом в деревне, чтобы он мог испытать на себе благотворное воздействие родной природы, вдохнуть полной грудью сладкий и приятный дым Отечества и отлежаться, как Емеля, на горячей русской печи.

Но избу спалили пьяные рыбаки. Она пробовала приглашать в дом верных друзей, чтобы они, бросившись грудью на амбразуру, влили в себя побольше запасов спиртного, а ему поменьше досталось. Жена Нейгауза, как только видела у мужа водку, тут же самоотверженно пыталась ее истребить, заливая в себя, чтобы сказать ему: И вообще она создавала в доме атмосферу нормальной жизни, где все шло своим чередом: Создавалась странная ситуация, когда сюда, в этот теплый хлебосольный дом, где Татьяна всех угощала в буквальном смысле — от души, устремлялись люди, внешне будто бы куда более обустроенные и благополучные, чем сами хозяева, чтобы получить здесь утешение и любовь, примириться с жизнью.

Было время, когда Татьяна тайком разбавляла водку водой, причем пропорции последней все увеличивались и увеличивались, пока в рюмке С. Он выпил и удивленно сказал: Пью — и не пьянею. Потом Татьяна узнала, что в Белгородской области в поселке Ракитное живет удивительный православный старец, по молитвам которого совершаются чудеса. Это был архимандрит Серафим Тяпочкин. Он принял его с любовью, обнял и сказал: И благословил их поселиться у местной старушки, каждый день приглашая обедать в свой священнический домик.

Целыми неделями, а порой и месяцами мои друзья в ту пору жили около старца. Но она сама была больна и нуждалась в операции. Но главное было даже, мне кажется, не в. В конце концов, можно было поселить с С. Вся суть в том, что она настолько была поглощена любовью к своему мужу, настолько проникнута идеей его спасения, что психологически не могла переключить свою энергию и внимание с него на.

Поэтому она все тянула с этой операцией, откладывала, тянула, тянула… И упустила время. Он пережил ее на два года. Все это время он очень тосковал, но почти и не пил. Лежал на своем диване, вспоминая жизнь… Он практически ослеп, но воспринимал это как-то символически: Мой муж, священник, часто навещал его, исповедовал и причащал, пока наш друг не отошел в вечность. А мать Татьяну я увидела сразу после похорон во сне.

Она выглядела радостной и веселой. Мы пришли с ней в какую-то роскошную трапезную, если выражаться на светском языке — как бы в какой-то шикарнейший и даже респектабельный ресторан, но очень уж высокий и просторный, и она сказала, смеясь: Проснувшись, я представила себе длинные церковные поминальные столы с горящими свечами и всякой снедью и подумала, что именно о таком угощении и шла речь в моем сне.

Она знала, что я любила. Когда муж и жена прожили жизнь в любви, как же невыносимо им разлучаться в смерти! Хорошо бы умереть. Как это в древности: Я читала в одном из жизнеописаний новомучеников, как большевики пришли к сельскому священнику, выволокли его за бороду из алтаря и потащили расстреливать.

Следом за ними бежала матушка и молила их со слезами, чтобы они расстреляли и ее вместе с мужем. Они отталкивали ее, матерились, но женщина не унималась. Тогда эти доблестные чекисты, чтобы она наконец замолчала, — так и быть — поставили их обоих у стены храма и нацелили на них ружья.

Матушка, просияв, прильнула к мужу, и через мгновение оба они были расстреляны. В житии святителя Спиридона сказано, что он был женат, и жили они с женой благочестиво, родив дочь. А потом жена умерла. И далее после этой спокойной констатации своим чередом описываются дальнейшие события жизни святого.

Так и положено в житии, обязывает сам жанр, чтобы не было тут ничего лишнего, ничего психологического. Но на самом-то деле, как бы смирен и кроток он ни был, наверняка ведь и страдал, и плакал, и горевал.

Так и Спиридон любил жену — почему бы ему ее-то не любить, когда он любил всех? Именно по любви он, приютив у себя голодного и изнемогающего странника и не имея никакой постной пищи, чтобы его покормить был постугостил его мясом, причем, чтобы тот не смущался, сам разделил с ним трапезу.

По любви беседовал с идолослужителем Олимпом, пытаясь отвратить его от языческого заблуждения. По любви давал нуждающимся деньги и пищу. Исцелял, воскрешал из мертвых, усмирял бурю. Когда жена умерла, у Святителя Спиридона осталась на руках дочка, сирота Ирина, он растил ее, заботился, болел за нее душой, как все добрые родители. Ирина тоже была наверняка очень хорошая, любящая дочь. Какая-то богатая женщина дала ей на хранение свои драгоценности — то есть ей можно было доверять, зная, что она не предаст, не обманет, не поступит низко… Значит, земная жизнь Святителя была полна горя, и много в ней было того, что можно пережить только великим страданием и терпением.

Это только нам, издалека, через условный язык жития видится, что святым все давалось легко. Нет, конечно, разумеется, для верующего человека умерший не сгинул, не пропал, душа его жива, тело ждет воскресения… И все. Христос ведь знал, что Он вот-вот воскресит умершего Лазаря, а все же не сдержал слез, услышав, что друг его мертв.

Значит, и нам не возбраняется плакать от нашей любви, когда плачется, и страдать, и страдание это проходить насквозь. Если от Палеокастрицы взять к югу вдоль моря, то приедешь на крутой берег, по которому можно спуститься, а потом вновь взобраться к монастырю Миртиотисса.

Там живет всего лишь один монах. Мы добрались сюда слишком поздно — служба уже закончилась, а монастырь закрыт. Поэтому мы расположились в таверне неподалеку от монастыря. Здесь повсюду стояли дымящиеся банки с подожженным кофе, чтобы отгонять назойливых и жадных ос, которые, оказывается, любят здесь мясо.

Как увидят или учуют кусок мяса или колбасы, сразу слетаются и с жадностью припадают к нему, жаля каждого, кто попытается воспрепятствовать. Мы взяли все греческое: И жареные кабачки, покрытые хрустящей корочкой, и мидии, и огромные креветки, и маленьких жареных рыбок, и клефтику — тушеную баранину со всякой всячиной, и местное розовое вино. Ну что ж, в нашей жизни бывали такие дни, когда мы ели лишь поджаренный на постном масле черный бородинский хлеб.

А бывало, что — печенный в духовке лук. Вернувшись в Агиос Стефанос, я поставила диск СиДи с литургией, с органным пением, но он оказался пуст — ни звука, ни шороха. Там шел какой-то американский фильм. У таких романов есть свой особый почерк, свой джентльменский набор: С юности, когда за мной только-только начинали ухаживать молодые люди, я саму эту стилистику, интонацию терпеть не могла. Всякий, кто обращался ко мне с таким предложением, даже если оно было очень чистосердечным и вполне невинным, вызывал во мне чуть ли не отвращение.

Еще когда я отсиживалась в зимних Гаграх, куда меня на зимние каникулы отправили родители приходить в себя от переутомления, а на самом деле — от несчастной любви к моему будущему мужу, который об этом все еще не подозревал, и я с опоясывающим лишаем, заработанным на нервной почве от этих безответных любовных злостраданий, пребывала там среди шахтеров и шахтерш, один старичок-художник, отдыхавший поблизости с внучкой Настей, ставшей теперь известной художницей, познакомил меня с литовским прозаиком — то ли Витас его звали, то ли Витаутас: Он дядька такой дородный, интеллигентный, в костюме, в золотых очках, для меня — старик, лет ему тридцать восемь против моих девятнадцати.

Живет в соседнем номере. И вдруг он мне говорит: Я бы хотел это отметить. Приходите сегодня вечером ко мне в номер. У меня — вино, фрукты, коньяк, хорошая музыка. Но я, как только про вино с хорошей музыкой услышала, у меня внутри тут же звук стал такой тревожный нарастать, как в фильме Гайдая, когда Никулин чувствует, что чуждая неведомая сила приближается к его бриллиантовой руке. И как он ни уламывал, я ему: Он там у себя в номере напился своего вина, может быть, даже и коньяка — вдогонку и, пьяный, стал на ночь глядя стучать ко мне в номер.

Якобы хотел что-то узнать или уточнить. Но тут опять появился этот звук, и я сказала ему: Но он, конечно, не стал ничего уточнять, а стал стучать кулаками и ломиться. Но дверь была крепкая, и он ничего не достиг. Все на какое-то время успокоилось, но, видимо, он, вернувшись в свой номер, добавил еще и полез через перегородку между лоджиями — со своей на мою.

А у меня как раз дверь была чуть-чуть приоткрыта: И вдруг — бац! Ух, я и перепугалась, и разозлилась, кинулась дверь в лоджию запирать. И — едва успела — он уже вскочил и принялся в нее колотить. Всей массой своей наваливается, дверь аж дрожит: И на улицу от него через другую дверь не убежишь в ночь — там молодые грузинчики ходят по темноте, белками посверкивают: Стала я по номеру шуровать — орудие какое-нибудь искать, палку, ничего более подходящего не нашла, чем вантуз и вешалка.

Встала я перед ним за стеклом — в одной руке этот вантуз, в другой — вешалка с крючком, размахиваю ими воинственно, лицо делаю свирепое, глазами вращаю, зубы скалю, боевой клич испускаю. Видимо, это его впечатлило, и он обратно полез. А я слежу сквозь стекло, чтоб он уж полностью туда опрокинулся. Но он, видно, уже силы порастерял, нога у него раненая, очков нет, редкие волосики порастрепались на субтропическом ветерке, сам он в рубашке одной промерз в феврале-то на лоджии да хотя бы и в Гаграх стоять: Но я строго слежу, и как только он в мою сторону бросает жалостливый взгляд и всей своей фигурой выражает пораженческую горесть, поднимаю свой вантуз и поворачиваю в его сторону вешалки железный крючок.

В общем, на следующий день в столовой дома творчества он вообще не появлялся. А еще через день мне старичок-художник, который нас познакомил, и говорит: Вчера весь вечер только о вас и говорил — неизгладимое впечатление вы на него произвели. Я живо представила себя, грозную, как полки со знаменами, с вантузом и вешалкой в обеих руках… А еще через несколько дней мне был этот тайный голос, призывавший позвонить моему будущему мужу.

А потом я уже была в Москве.

  • 35 поводов для знакомства
  • Как случайно познакомиться с мужчиной?
  • Российские телевизионные фильмы

Нет, конечно, не все было так уж благостно, когда я, дрожа от ужаса, перешагнула порог его дома. Хотя мне очень тогда хотелось поговорить о чем-нибудь интеллектуальном и высоком, соответствовавшем моим чувствам. Но я так боялась — какая замечательная строчка есть у Вознесенского: И мы вошли в дом. И тут моя прекрасная подруга принялась устраивать мою судьбу, странное вдохновенье осенило ее, и она стала красноречиво повествовать о таких историях, которые, мягко говоря, вовсе не обязательно было выкладывать моему будущему мужу да еще при первом посещении.

А потом вышли к народу в зал, и эти ириски вдруг у нас посыпались по всему полу. Впрочем, поэту-декаденту эти истории очень понравились, и он бурно смеялся: И он даже приглашал нас к себе на академическую дачу, доставшуюся ему в наследство от его дедушки-академика: А вот на моего мужа рассказы моей подружки не произвели такого уж обольстительного впечатления — он сидел, вежливо изображая улыбку, и, когда мы вышли из подъезда, подружка честно сказала: Я очень тебя подвела?

Боже мой, что же я ничего не могу придумать путного для Журнала! Лезут в голову какие-то нелепые истории, и вовсе не о том, а все какая-то ерунда: Дело это было очень муторное — открытая эстрада, на скамейках — случайные люди, в основном старички-пенсионеры и одинокие мамаши с орущими детьми, а кроме того — просто проходной двор: Звук в микрофоне — плывет, сам микрофон вдруг начинает гудеть.

В принципе, это дело дохлое, никому не нужное, а для поэта так даже и вредное. В довершение всего я была беременна на девятом месяце моим сыночком. И только перспектива получения семи рублей пятидесяти копеек толкнула меня на эту авантюру.

К тому же Сьюзен, жена американского корреспондента в Москве Питера Осноса, подарила мне набор одежд для беременных, и на каждой вещи было написано по-английски: Выступали мы на пару с довольно бездарным поэтом, хотя и красавчиком Славой Л. Сойдя с эстрады и подписав у администраторши путевку с благоприятным отзывом, чтобы отвезти ее в бюро пропаганды, мы оба вздохнули с облегчением. Посидим при свечах, у меня вино, хорошая музыка… Я испытующе вперилась в него — он что, издевается надо мной?

Баба перед ним на сносях, старший годовалый ребенок дома с отцом остался — он в курсе, я еще перед выступлением ему об этом сказала… Но взор его зажегся зазывным огнем, и я поняла, что это он всерьез, живота моего под широченной вышитой блузой не заметил, а что дочка дома, ну так и что ж… — Спасибо, конечно, — сказала я, — но у меня дела… На следующий день я родила сыночка. А еще через пару недель я поехала получать гонорар за свое позорное выступление и встретила у кассы Славу Л.

У тебя же годовалая дочь. Скоро ему уже полмесяца. Одно — составлено неким греком Михалисом Г. Ликисса, другое — вышло недавно в Москве и написано А. Во втором житии, в отличие от первого, утверждается, что святителю Спиридону, несмотря на явленные им чудеса и свидетельства его прозорливости, так и не удалось обратить в христианство языческого жреца Олимпа. Тот, хотя и относился к Святителю с почтением, все же не принял Христовой веры.

И это не менее важный и красноречивый факт жизни святителя Спиридона, чем если бы он все-таки обратил идолослужителя. Здесь, в решении свободной воли человека, в его личном выборе, — краеугольный камень христианства. Никто и ничто не спасает автоматически. Даже в числе двенадцати ближайших учеников Христовых оказался предатель. У человека до последней минуты жизни нет верных гарантий спасения. Пока не прервется дыхание, с ним остается роковой вопрос его вольного произволения, возможность исповедовать Христа или отречься от Него.

До самого смертного часа человеку не дано знать, примет ли его — такого, при всех его заслугах или вовсе без оных — Христос. Единственное, что перекрывает этот страх быть отвергнутым, это — любовь. Столики стояли прямо на небольшом пирсе, так что нас с трех сторон окружало море, а вокруг плавали утки, они с жадностью хватали хлеб, который им бросали пирующие. За соседним столиком оказалась супружеская пара англичан.

Англичане с тех времен, когда Корфу была их колонией, облюбовали остров для отдыха. Они приезжают и селятся здесь повсюду — английская речь куда громче звучит на Корфу, чем греческая. Итак, англичанин с хитрым любопытством посмотрел на меня и вдруг воскликнул: Я видел вас в кино. Я сам работаю в кино. Так мы постепенно разговорились, сдвинули столики. Они представились — Джорж и Хэлен. Впрочем, болтали о том о сем, даже об английской литературе.

Здесь ведь, на Корфу, жили знаменитые братья Дарреллы. Один — Джеральд Даррелл писал чудесные книги о всяких зверях — я зачитывалась ими с детства. А другой — тот, который появляется в этих книжках как зловредный и довольно-таки противный брат Ларри, — стал даже лауреатом Нобелевской премии за свои постмодернистские романы.

Дом, в котором они жили, целехонек — его недавно купила какая-то украинка. Впрочем, она сама оказалась страстной почитательницей обоих братьев и охотно позволяет всем желающим взглянуть на их жилище. Помянули в разговоре также Шекспира, Диккенса, Теккерея, Байрона. Потом разговор несколько увял и оживился лишь тогда, когда внезапно перескочил на падение фунта, каких-то акций, которое как раз в это время сотрясало всю Англию. Особенно когда в одном банке берешь кредит на покупку квартиры, а другие банки скупают у него риски, а потом оказываются банкротами… О, у нас все живут в ужасном напряжении и недоверии: Не знают, с какой стороны будет удар.

Поэтому молодые люди не хотят вступать в брак. Все эти драконовские брачные контракты, обязательства, а ведь неизвестно, что у тебя случится завтра: Но вот эта финансовая система, биржа — это все ведь так интересно. У нас был один знакомый маклер, который работал на бирже. Так он в какой-то момент понял систему и безумно разбогател.

Но это не принесло ему счастья. Жена его спилась и спалила одно из имений, битком набитое всякими ценностями — картинами, антиквариатом. Сын разбился на собственном самолете. А сам он, в конце концов, оставаясь все еще мультимиллионером, застрелился. Просто все ему стало неинтересно. Почему в литературе ничего нет об этой силе денег, об этом азарте игры?

Это будит такие страсти, шевеленье таких подземных пластов в человеке! Это очень хорошо идет. А трагедии, знаете ли, надо еще пристраивать, искать продюсеров. Словом, это просто не мой конек. Я расположилась на переднем сиденье рядом с водителем, а мой будущий муж сидел сзади. И поэтому я все время оборачивалась к нему, весело щебеча.

Даже и не заметила, как, закинув ногу за ногу, острой коленкой уперлась в прикуриватель, и, когда он в положенный срок стал выскакивать, чтобы дать огоньку, коленка моя преградила ему путь.